Ровно 15 лет назад – 23 марта 2001 года – в Тихий океан рухнули горящие останки знаменитой российской орбитальной станции

Александр МИЛКУС

…Тот день я помню отрывками, как в кинохронике. Большой зал Центра управления полетами в Королеве. По черному экрану ползет желтая линия. Где-то в глубине здания оператор читает сводку: “Вошла в атмосферу над заданным районом…”

Линия замирает в центре экрана. Все.

Я отошел куда-то вглубь балкона, где стоял большой глобус, и уткнулся лицом пыльный угол. Не хотелось, чтобы коллеги видели навернувшиеся слезы.

Впрочем, у многих ребят, приехавших в тот день в ЦУП, глаза были на мокром месте…

Денег не хватило

Сейчас, спустя 15 лет, когда Международная космическая станция летает уже дольше «Мира» и никто не собирается ее топить (мало того, ее продолжают достраивать) все-таки хочется разобраться: а был ли шанс спасти, сохранить на орбите нашу национальную станцию? Я позвонил опытному космонавту, Герою России Александру Калери – именно он последним закрыл люк «Мира», словно прикрыл глаза уходящему в мир иной…

– Ох, сложно все, – вздохнул Александр Юрьевич. – Ты же помнишь, что в 1998 году было подписано постановление правительства о прекращении бюджетного финансирования «Мира». В том же году был запущен первый модуль МКС, готовился второй. Содержать две станции и Советскому Союзу было не под силу, что уж говорить в России в те годы?

Долг государства перед «Энергией» (ракетно-космическая корпорация, которая вела «Мир» – А.М.) и всей кооперацией был сумасшедший. Мы чудом справлялись с работами по поддержанию станции в рабочем состоянии. Все могло закончится на 27 экспедиции (в августе 1999-го Виктор Афанасьев, Сергей Авдеев и Жан-Пьер Эньере покинули станцию не оставив на борту смену – А.М.)

Новое правительство Примакова разрешило продолжить эксплуатацию «Мира». Но из внебюджетных источников. Была создана корпорация «Мир корп». Вот на деньги, которые ей удалось собрать, мы и полетели.

– Подожди, я помню, как в то время собирали чуть ли не по 50 рублей у пенсионеров так сказать «на «Мир»… Неужели этих денег хватило?

– Я не знаю всех деталей, но фактически наш полет был коммерческим. «Энергия» собрала все, что можно.

– Пытались даже, по-моему, финансировать станцию, предложив снимать одному западному телеканалу на ее борту телешоу вроде «За стеклом».

– Денег хватало в обрез. Станция старела, нужно было больше запчастей. А их не было. В 2000-ом году, когда мы прилетели, приходилось из двух устройств собирать одно, либо подбирали то, что лучше работало.

Справка «КП». 6 апреля 2000 году корабль “Союз ТМ-30″ с космонавтами Сергем Залётиным и Александром Калери состыковался с «Миром». Что их ждет на борту было не очень понятно – станция летала в законсервированном режиме восемь месяцев. Экипаж рисковал гораздо больше, чем их коллеги, которые прилетали на обитаемую и обжитую станцию.

Интересно, что вместе с Залетиным и Калери в экипаж входил артист Владимир Стеклов. Он даже прошел необходимую подготовку в Звездном. На «Энергии» надеялись, что денег, которые продюсеры заплатят за съемки фильма на орбите, хватит на еще одну экспедицию. Но спонсоры (я вспоминаю, что режиссер Юрий Кара так их и не назвал) корпорацию кинули. За три недели до старта Стеклов был исключен из экипажа. Думаю, ему сильно повезло…

«Баки с водой обжигали ноги…»

– Саша, давай представим себе – а если бы нашлись деньги, «Мир» мог бы еще прожить на орбите?

– Думаю, еще какое-то время – мог. Мы, улетая, были уверены, что еще одна экспедиция прилетит.

– Объективно каково было состояние?

– Серьезное. Атмосфера утекала. После того, как в 1997-ом грузовой «Прогресс» повредил модуль «Спектр», тот герметично закрыли. Но поставили нужные датчики. Вот в одном гайка разболталась и воздух уходил. Мы место утечки нашли, поставили заглушку. Утекать перестало.

Были проблемы с системой обеспечения теплового режима (эта система в некоторых модулях обеспечивает отопление, а в некоторых – охлаждение – А.М.). В нее затекал воздух из атмосферы станции и останавливал насосы. Поэтому жидкость периодически нужно было сепарировать от воздуха. Мы это делали несколько раз.

Временами было жарко.

– З0 градусов? 35?

– Да где-то под 50. Я работал с системами в одних трусах потому что жарко было, как в бане. А когда я ногой касался ведер с конденсатом – они обжигали.

– И ты все равно считаешь, что на «Мире» можно было продолжать работать?

– Если бы постоянно присутствовал экипаж и вовремя ремонтировал системы… Даже, думаю, и научную программу можно было выполнять.

– Я слышал, что «Мир» пришлось топить еще и потому, что в такой атмосфере страшным образом мутировали и развились микроорганизмы. Они стали просто опасны для людей.

– Как сказать так… Нам мой взгляд, ничего особенного не было. Люди на станции жили и возвращались здоровыми.

– Здоровыми?!

– А то бы меня еще в два полета на МКС допустили бы. И Залетина – еще в один полет.

Думаю, история с микроорганизмами – это оправдание того, что случилось. За какое-то время до запуска первого модуля МКС генеральный конструктор «Энергии» Юрий Павлович Семенов предложил, чтобы орбиты «Мира» и МКС располагались в одной плоскости – как у «Салюта-7» и «Мира». Тогда можно было при необходимости перелететь на «Мир», забрать оттуда какое-то оборудование и привезти на МКС. Я же нашел на «Мире» в 2000-м оборудование, которое в 1986-м привезли с «Салюта-7»!

Но тогда продавили другое решение – чтобы такой перелет был невозможен. Кто – можешь догадываться.

– А чего догадываться? НАСА.

– Можно говорить, что они испугались микробов, а можно и по-другому рассуждать.

– То есть?

– А почему МКС пытались назвать «Альфой»?

– Ну это понятно – первая большая американская станция. Американская, а не международная.

– Я об этом, кстати, говорил с астронавтом Майклом Фоулом, когда мы с ним летали. От него как от командира экипажа требовали в разговорах с хьюстонским ЦУПом называть ее не ISS (МКС по-английски International Space Station), а «Альфа». Он вынужден был подчиниться. Но когда он с нашим ЦУПом разговаривал, то называл ее по-русски МКС.

Прощание

– Помнишь свой последний день на «Мире»?

– Знаешь, я вчера поднял свои записи за те дни и с удивлением обнаружил, что у меня было отвратительное настроение, какая-то непередаваемая, необъяснимая тоска накатила. И у Сереги было также. Мы лечились работой.

А потом у меня неожиданно состоялось личное прощание со станцией. В корабле я сидел в левом кресле. Передо мной иллюминатор. Когда уходили от «Мира», «Союз» стало чуть-чуть вести в сторону и он развернулся к станции левым боком. Я несколько минут как завороженный смотрел, как мы уходим. Навсегда. Я прощался с ней потому что понимал, что вижу ее в последний раз. Было очень грустно…

Голь на выдумки…

Свод с орбиты махины в 130 тонн (а это пять железнодорожных цистерн на минуточку, причем не собранных в цепочку, а торчащих как иголки из клубка) – это отдельная драматическая история.

– Главная трудность была в том, что топлива для затопления массивной станции у нас не хватало. Причем, примерно в два раза, – вспоминает Виктор Благов, тогда — заместитель руководителя полетом «Мира». – А нужно было, чтобы обломки не попали на судоходные пути и на заселенные острова в Тихом океане. Собрались несколько умных людей, спорили, ругались. В результате придумали, как проскочить в щелочку и с большой долей вероятности попасть с нужный район.

Решили ждать пока станция сама опустится как можно ниже и ее начнет тормозить сама атмосфера. Потом прицелиться и свалить вниз несколькими включениями двигателей пристыкованного к ней грузового «Прогресса».

А как проконтролировать заняла ли станция нужное положение?

– Ты только со стула не свались когда узнаешь, что придумали, – предупреждает Александр Калери. – У нас была навигационная компьютерная программа, которая моделировала движение станции и вид из телекамеры, направленной в сторону земли. Так вот в ЦУПе, когда сводили «Мир», около сменного руководителя полетом стоял компьютер, на котором была запущена эта программа. Он на одном экране видел каким должен быть вид, а на другом – то, что в это время показывала телекамера на борту. Он сравнивал изображение модели с реальностью. Если они приблизительно совпадали, принимали решение на включение двигателей. Вот так все три включения и проехали.

Станция вошла в атмосферу как раз над Фиджи
Станция вошла в атмосферу как раз над Фиджи
В общем, «Мир» свели с орбиты даже чуть раньше, чем планировали.

– Трасса проходила над Фиджи. Туда прилетели журналисты, туристы. Было два самолета, которые вылетели с островов с тем, чтобы посмотреть с высоты феерическое зрелище — как на фоне ночного неба будут падать горящие обломки станции, – рассказывает Благов. – Они вылетели к расчетной точке и летали в ожидании чуть сбоку. Но так как импульс был более мощный, чем раньше рассчитывали, станция вошла в атмосферу как раз над Фиджи. И те, кто не улетел на самолетах, сделали яркие красивые снимки и потом продавали им тем, кто оказался в тех двух самолетах и ничего не увидел.

Гости станции: перебежчик…

В советское время власти катали на орбитальные станции космонавтов из дружественных стран, превращая их в местных Гагариных. Космонавты соцстран летали на станции «Салют». А на «Мир» первым из иностранцев полетел сирийский летчик Мухаммед Ахмед Фарис. Было это в 1987 году. По окончании недельного полета он стал Героем Советского Союза.

В 2012 году генерал ВВС Сирии Мухаммед Ахмед Фарис бежал в Турцию и присоединился к оппозиции, поддержав Свободную армию Сирии.

…фермер…

В 1990 году состоялся первый коммерческий полет. Японская телекомпания TBS заплатила 25 млн. долларов за полет своего журналиста (сумасшедшие деньги – первый космический турист Деннис Тито заплатил почти такую же сумму, только было это спустя 12 лет и летал он на МКС). Тоехиро Акияма (прозвище – Окаянный) вел с борта станции репортажи. Но, говорят, снимали за него сюжеты советские космонавты – японец очень плохо переносил невесомость. Вскоре после возвращения он ушел с телевидения и организовал ферму по выращиванию риса и грибов в префектуре Фукусима. В апреле 2011 года после землетрясения и аварии на АЭС «Фукусима-1» бросил свою ферму.

В 1989 году состоялся первый коммерческий полет. Японская телекомпания TBS заплатила 25 млн. долларов за полет своего журналиста.
В 1989 году состоялся первый коммерческий полет. Японская телекомпания TBS заплатила 25 млн. долларов за полет своего журналиста.
Фото: ТАСС

…специалист по шоколаду

Зато инженер-технолог шоколадной компании Mars англичанка Хелен Шарман слетала в 1991 году на «Мир» на халяву. Для укрепления дружеских отношения с Великобританией Михаил Горбачев сначала согласился провести конкурс в туманном Альбионе, победитель которого получал право полететь на «Мир». А потом по просьбе Маргарет Тэтчер отказался брать плату с Великобритании за космический полет.

Справедливости ради отметим: англичане не считают Хелен Шарман своим первым космонавтом (до этого представители этой страны в космос не летали). Официально первым британским космонавтом считается Тимоти Пик, который только недавно улетел на МКС и сейчас работает на ее борту.

Гагарин из Казахстана

Кстати, получить своего Гагарина в то время задумали и казахи: Байконур-то на их территории. В 1990 году Нурсултан Назарбаев настоял на том, что на «Мир» должен полететь представитель его страны. Но казахов, готовящихся к полету, в Центре подготовки космонавтов не было. Тогда решили, что полетит Герой Советского Союза летчик-испытатель Токтар Аубакиров (он участвовал в испытаниях МиГ-29).

Аубакирова даже не зачислили в отряд космонавтов. Он полетел в космос в октябре 1991 года и стал последним, 72-м, космонавтом СССР. «Эксперименты», которые он проводил на «Мире», заключались в поиске с помощью бинокля своего аула.

После полета Аубакиров стал казахским генералом и получил знак «Летчик-космонавт Казахстана № 1».

Рекорд по ЧП

Самым аварийным был полет Василия Циблиева и Александра Лазуткина в 1997 году. Сначала – чуть ли не в самые первые дни их прилета на станцию – загорелась шашка, которая вырабатывает кислород. Полыхнуло пламя. Огонь удалось сбить. Но станцию заволокло дымом. Почти сутки экипаж спасался в дальних уголках «Мира», надев респираторы.

Затем вышла из строя система терморегуляции. В атмосферу попали пары этиленгликоля. Температура поднималась до +30 и выше. У экипажа слезились глаза, чесались руки. Почти месяц шел ремонт системы.

А позже грузовой корабль «Прогресс М-34» пробил модуль «Спектр». Произошла разгерметизация. У экипажа было чуть больше 10 минут, чтобы попытаться спасти станцию или спастись самим. Космонавты смогли загерметизировать поврежденный модуль и спасли «Мир».

Дела семейные

На «Мире» работали две супружеские пары: Валерий Рюмин – Елена Кондакова и французы Жан-Пьер Эньере – Клоди Деэ. Но поочередно – на самой станции супруги не встречались.

Долгожители

Врач Института медико-биологических проблем Валерий Поляков проработал на «Мире» 437 суток – с января 1994-го по март 1995-го. Поэтому знающие люди довольно спокойно отнеслись к годовому полету Скотта Келли и Михаила Корниенко, который недавно завершился. Мы 20 лет назад проводили более крутой эксперимент.

Кстати, в 1996 году американка Шеннон Люсид прожила на «Мире» 188 суток и поставила женский рекорд по пребыванию на орбите.

Пока летал, не стало СССР

Космонавт Сергей Крикалев – единственный, кто награжден и Звездой Героя Советского Союза, и Героя России. Во время второго своего полета на «Мир» в мае 1991-го он улетел из СССР, а приземлился через десять месяцев, в марте 1992 года, уже на территории независимого Казахстана. Потом Сергей Крикалев и Юрий Гидзенко оказались первыми космонавтами, которые обживали МКС (третьим в экипаже был астронавт Билл Шепард).

В качестве простого космонавта на «Мир» слетал секретарь Совета обороны Российской Федерации Юрий Батурин. Правда, когда Батурин доложил о своих планах начальству, Борис Ельцин уволил его с влиятельного поста. Но все же… В апреле 1998 года Юрий Батурин был зачислен в отряд космонавтов ЦПК, а уже в августе отправился в полет. Правда, надо отдать должное: после окончания МФТИ в 1973 году Юрий Михайлович почти семь лет проработал в ракетно-космической корпорации «Энергия».

kp.ru/daily/26506/3375678/







Твоим друзьям это понравится!