Как проходил эксперимент “Луна-2015”

Елена Лучицкая – старший научный сотрудник Института медико-биологических проблем РАН, кандидат биологических наук, член-корреспондент Международной Академии Астронавтики.

www.m24.ru/arti…

Осенью 2015 года в Москве шесть молодых женщин-ученых провели почти десять суток в изоляции. Эксперимент назывался “Луна-2015” – пребывание в специальном комплексе имитировало полет на единственный спутник нашей планеты. Корреспондент сетевого издания m24.ru встретилась с командиром экипажа этого проекта Еленой Лучицкой, чтобы обсудить “земную” невесомость, энтузиазм молодых ученых и равноправие в космонавтике.

– Результаты эксперимента “Луна-2015” связаны именно с влиянием на женский организм или они универсальны?

– Если говорить о статистике, то сравнивать с мужчинами нас вряд ли можно. Конечно, это будет влияние на женский организм – как физиологических, так и психологических факторов. До этого женских изоляционных экспериментов у нас еще не было, проводились только смешанные.

– Многие критиковали эксперимент, в том числе спорили о его применимости. С чем вы это связываете?

– У всех разное отношение. В социальных сетях было много комментариев не очень хорошего содержания. Некоторые говорили, что “девочки просто надели красные костюмчики”. В основном, такие комментарии оставляли мужчины. Поэтому мы пытаемся сломать стереотипы.

У эксперимента есть научные и организационные цели. Нужна была команда, которая возьмет на себя организационные моменты, подготовит юридическую и медицинскую документацию. Этот опыт очень важен. С точки зрения науки – испытать оборудование и понять особенности взаимодействия в женском коллективе, изучить влияние изоляции на женский организм.

Нас часто приглашают читать лекции, и мы с радостью соглашаемся, так как хотим заражать людей своим энтузиазмом, рассказывать о том, что это интересно и важно, что это не какая-то голая наука. Мы очень любим свою работу.

– Вы затронули тему мужского шовинизма. В космонавтике он до сих пор присутствует? Или все-таки наблюдается тенденция к равноправию?

– К сожалению, до сих пор есть некоторые предрассудки. Мы к этому привыкли. Начиная с советских времен от нашей страны в космосе побывали всего четыре женщины. Если сравнивать с тем, сколько летает в космос американок или европеек, это очень мало. Экспериментом “Луна-2015” нам хотелось доказать, что женщина тоже способна на многое и что если мы говорим про дальние космические полеты, то это должно в равной степени принадлежать мужчинам и женщинам.

Конечно же, женский организм – он физиологически сложнее, хотя и более адаптивен. Для экспериментов, которые мы проводим в Институте, обычно требуются мужчины-добровольцы. Я все время говорила – когда вы уже нас возьмете? И вот, наконец, пришла идея такого эксперимента. Я не задумываясь согласилась и нисколько об этом не жалею.

Мы ведь как ученые приезжаем в ЦПК (Центр подготовки космонавтов им. Ю.А.Гагарина – прим. m24.ru) и представляем свои эксперименты космонавтам, объясняем, почему это важно. Кроме того, мы постоянно слышим об экспериментах друг друга, но не знаем, как они проводятся на практике. И тут появилась возможность испытать все это на себе.

– Почему выбрали именно Луну?

– Иначе бы эксперимент получился более долгим и дорогостоящим. Вряд ли дежурная бригада была готова год работать бесплатно. Да и цели такой не было. Нам нужно было протестировать комплекс, подготовить его к дальнейшим экспериментам. А восемь дней – тот реальный срок, за который можно осуществить полет на Луну.

Наш институт (Институт медико-биологических проблем РАН – прим. m24.ru) занимается проведением экспериментов не только на борту, но и модельных: чтобы что-то изучить, нам нужно смоделировать это на Земле. Проводятся различные эксперименты. В том числе по так называемой изоляции – она может быть длительная, сверхдлительная. У нас была не такая длительная.

Мы вышли на десятые сутки, но это была внештатная ситуация, изначально планировалось, что мы проведем в модуле восемь дней. Это действительно то время, за которое, как подсчитали баллистики, можно долететь до Луны с космодрома “Восточный”, сделать вокруг нее несколько витков, провести запланированные эксперименты и вернуться обратно.

– Возраст молодого ученого – до 35 лет. Эта возрастная планка соблюдалась?

– Действительно, всем, кто участвовал в эксперименте, включая сотрудников дежурной бригады, врачей, техников, инженеров, – всем им не больше 35 лет. За нашими плечами стоит очень много людей, мы им чрезвычайно благодарны. Это и администрация института, которая нас во всем поддерживала, это и те люди, которые готовили аппаратуру, проверяли комплекс.

Волонтерские бригады работали круглосуточно. Обычно наши эксперименты оплачиваются. Этот же был без оплаты, в том числе для тех, кто сутками следил за нашим состоянием. Мы хотели показать, что готовы работать за идею.

– Отбор был строгий? Вас готовили как настоящих космонавтов?

– Изначально нас было десять. Затем мы проходили сложный отбор, и в итоге осталось шесть девушек. Пятеро из них – сотрудницы Института, шестая работает в “Объединенной ракетно-космической корпорации” (ОРКК). До этого она 10 лет проработала в нашем Институте, очень хорошо знакома со всеми нашими методиками, да и мы хорошо ее знаем.

В нашей команде все девушки – ученые, от младшего до старшего научного сотрудника. Среди нас три кандидата наук, два члена-корреспондента Международной Академии Астронавтики. То есть собрались люди, которые хорошо разбираются в научно-исследовательских программах, имеют опыт экспериментов на борту, проводят пред- и послеполетные обследования космонавтов. Кто-то еще пишет диссертацию, кто-то ее уже защитил.

– Из каких этапов состояла подготовка?

– Было два этапа. Первый – медицинский отбор, который проходят будущие космонавты. Это различные иммунологические исследования, анализ крови и других биоматериалов, ЭКГ, УЗИ, томография. Из более серьезных – велоэргометр, кресло ускорения Кориолиса.

Велоэргометрия – это исследование сердечно-сосудистой системы и ее реакции на нагрузку. Испытуемый крутит велосипед, а специалисты записывают электрокардиограмму, мониторируют частоту сердечных сокращений и артериальное давление.

Кресла Кориолиса многие боялись. Нужно раскручиваться на кресле и выполнять движения головой с закрытыми глазами – проверяется вестибулярный аппарат. Там действительно многим становится плохо, если человек не подготовлен к такого рода воздействиям.

Каких только справок от нас не требовалось! И потом был, естественно, психологический отбор – с нами работали психологи и психофизиологи. Проходили игры на взаимодействие и взаимопонимание, различные психологические тесты. Нам нужно было заполнить кучу опросников – приходилось этим заниматься даже в общественном транспорте, по дороге на работу. Специалисты потом все это обрабатывали, учитывали психологическую совместимость, делали выводы, и в итоге нас осталось шесть человек.

– Что представляют собой тренинги на взаимодействие?

– Совместное решение задачи. Например, мы сидели за компьютерами спиной друг к другу, не зная, что происходит на мониторе у партнера. Нужно было выставить специальное колесико в определенное положение, при этом своими действиями ты влияешь на действия партнера. То есть необходимо “поймать” момент – интуитивно или поняв алгоритм.

Еще были групповые дискуссии, когда нужно прийти к общему мнению. Задача состояла в том, чтобы выработать общее решение для экипажа. Здесь кто-то берет на себя функцию лидера, а кто-то соглашается.

Психологический отбор был для меня одним из самых сложных моментов. Ведь мы все проявили желание участвовать в этом эксперименте, поддерживали друг друга, вместе проходили испытания и находили пути решения в тех или иных ситуациях. Я очень надеюсь, что девушки, которые не прошли отбор, пойдут в дальнейшие эксперименты. Одна из них готовит себя к поступлению в отряд космонавтов. И я очень надеюсь, что в ее жизни будут более серьезные достижения.

– А центрифуга у вас была?

– Эксперимент с центрифугой проводился параллельно. Исследовалось воздействие центрифуги короткого радиуса на женский организм. Это было сделано впервые, подобных исследований раньше не проводилось. Мы “крутились” до эксперимента и после. Там были не такие большие перегрузки, скорее испытание разных режимов и средств профилактики. Возникало ощущение, как будто ты просто встал на ноги – что ты не лежишь, а стоишь. Это все из-за оттока крови к нижним конечностям.

Испытать на себе действие настоящей невесомости было моей мечтой! Во Франции я принимала участие в параболических полетах, когда в самолете по определенным физическим законам создается невесомость на 25 секунд, при каждой параболе. Там микрогравитация чередуется с перегрузкой, и возникает непередаваемое ощущение, когда тебя отрывает от опоры, а в случае с центрифугой – отток крови к нижним конечностям для эффекта гравитации.

– Как же вам удалось побывать в параболическом полете?

– Когда мы испытываем свои приборы или датчики, которые готовятся к поставке на борт, нам нужно понять, будут ли они корректно работать, не произойдет ли сбоя оборудования. Поэтому один из этапов проверки проходит в невесомости. Этот самолет – единственное место на Земле, где можно создать невесомость. Космонавты, кстати, тоже участвуют в таких полетах, это часть их подготовки.

– Что за “внештатная” ситуация у вас произошла в конце эксперимента? Почему вы вышли только на десятые сутки?

– Нам объявили за сутки до выхода, что на месте посадки якобы неблагоприятные погодные условия. Поэтому нам пришлось продолжить “полет” – как бы задержаться на орбите Земли еще на один день.

Была и другая “внештатная” ситуация. Одному из членов экипажа якобы стало плохо – по легенде он получил удар током. Нужно было провести реанимационные мероприятия. У нас в экипаже была врач, и тут она проявила весь свой профессионализм и опыт. За нами следила целая бригада вместе с журналистами, была налажена видеосвязь с Волынской больницей (Клиническая больница № 1 управления делами президента РФ – прим. m24.ru).

– На каком этапе вы узнали, что будете командиром?

– Дня за три-четыре до начала эксперимента. Не больше чем за неделю нам объявили состав и функции каждого в экипаже.

– Ощущалась ли главенствующая роль?

– Я не чувствовала главенствующей роли, потому что каждая девушка – это абсолютно самодостаточная личность. Каждый выполнял ту или иную роль. Например, среди нас были психолог и врач. Не было ни одной ситуации, когда бы я давила на кого-то своим мнением. Я могла зайти к кому-то поговорить, выяснить что-то, но принимать решения, которые бы шли в разрез с чьим-то мнением, мне не приходилось. Я была четко уверена в каждой из девушек и знала, что в любой ситуации они проявят все свои положительные личностные качества, научные знания и умения.

– Вы заходили в модуль до начала эксперимента? Видели, что вас ждет?

– Да, мы же все сотрудники института, проводили “Марс-500”. Эксперименты на космонавтах и добровольцах – привычная для нас работа. А тут мы сами стали объектом испытаний. Модуль, конечно же, мы знали, как и систему обеспечения. В общем, все было осознанно.

– На клаустрофобию вас как-то проверяли?

– Никто нас конкретно на клаустрофобию не проверял. Все-таки каждая из нас понимала, на что идет. По условиям эксперимента, мы имели право прекратить изоляцию без объяснения причин. Однако ни одна из участниц не высказала каких-либо недовольств. Скорее наоборот, нам было так комфортно, что иногда даже шутили: “А не продлить ли нам эксперимент?”.

– Вас не раздражают вопросы про косметику и мужчин на пресс-конференциях?

–Да, иногда хочется поругать журналистов. Обычно мы говорим, что было очень много науки – провели массу исследований, более 30 научных экспериментов. И в конце кто-то делает ремарку, что у нас не было фена и шампуня. В итоге журналисты вырезают все научную часть, и остаются только фразы типа “Как же девочки будут без фена и шампуня?”.

Я считаю, что освещать нужно со всех сторон. Есть наука, есть какие-то гигиенические вещи. Но когда вырезают все, что связано с нашими целями и задачами, и оставляют информацию про мытье головы, красные комбинезончики и отсутствие мужчин, то это не совсем правильно.

– Но вопрос с душем все-таки интересен. У вас же его не было, насколько я знаю?

– Да, но у нас были влажные салфетки, пропитанные дезинфицирующим раствором. Эксперимент проходил в том же модуле, где и “Марс-500” (в 2010-2011 годах проводился эксперимент “Марс-500”, во время которого шесть добровольцев находились в изоляции 519 дней– прим. m24.ru). Там у ребят была и кают-компания, и душ, – все-таки это 500 дней изоляции. У нас изоляция была не такая длительная. Мы использовали те средства гигиены, которые есть и на борту МКС (Международная космическая станция – прим. m24.ru), – влажные салфетки, сухие полотенца, влажные полотенца (их можно разогреть в микроволновке).

У нас не так много было физических нагрузок, всего два эксперимента на беговой дорожке с системой вывешивания. Средств гигиены, которые были на борту, вполне хватало. Если вечером протерся несколькими влажными полотенцами, то вполне комфортно себя ощущаешь.

– Какой у вас был распорядок дня?

– Каждый день у нас был расписан, на доске вывешивалась специальная циклограмма. У каждой участницы был свой номер – Л1, Л2 и так далее (“Луна” – по названию эксперимента – и дальше порядковый номер). У каждой было расписано, что она делает в течение дня. Если был забор крови, то подъем в семь утра. Обязательно утренний медконтроль, методика “Антистресс” и затем завтрак. После завтрака начинались основные научные эксперименты.

Были эксперименты для конкретных членов экипажа, иногда на весь день. Для некоторых экспериментов требовалась помощь со стороны других участников, но были и те, где, наоборот, нужна тишина. Например, ты в наушниках с микрофоном выполняешь какие-нибудь сложные операторские действия, стыковку предположим, и любой шум тебя может отвлечь.То же самое с психологическими методиками. Здесь требуется внимание, сосредоточенность.

– Один из экспериментов был с виртуальной стыковкой. Расскажите, как он проходил.

– На стыковку был очень интересный эксперимент, он называется “Пилот”. Надо пристыковать свой корабль к воображаемой станции с помощью специальной компьютерной программы. Ее наши космонавты тоже изучают. Существует воображаемая станция и что-то наподобие джойстиков, которыми ты пытаешься к ней пристыковаться. На первых уровнях это достаточно просто – ты подлетел и пристыковался. Дальше она начинает либо вращаться, либо наклоняться или поворачиваться. Начинает мешать солнце или тень, добавляются какие-то движения. Каждый уровень все сложнее и сложнее.

– Сразу вспоминается фильм “Интерстеллар”. Там главному герою удалось пристыковать корабль к станции, которая вращалась с бешеной скоростью… Кстати, что вы думаете о фильме “Интерстеллар”?

– Все подобные фильмы, а из последних это “Гравитация”, “Интерстеллар”, “Марсианин”, восхищают меня как ученого в первую очередь тем, что это пропаганда космонавтики, пропаганда науки. И это не может не радовать! Да, можно придираться к техническим неточностям, но это же не документальные фильмы, и цель здесь, наверное, несколько другая.

– Возвращаясь к теме виртуальной реальности. Вы же, получается, виртуально спустились на поверхность Луны?

– У нас по задумке не было высадки – мы должны были спустить на поверхность Луны виртуальный модуль, набрать образцы лунного грунта и вернуться обратно на Землю. Этим модулем мы управляли с помощью джойстиков в виртуальных очках. Программа разрабатывалась специалистами МГУ.

На четвертые сутки мы как раз “добрались” до орбиты Луны и “спустили” этот модуль. Многим участницам понравилась эта методика. Лично я не очень люблю компьютерные игры, к тому же для меня оказалась чувствительной небольшая задержка сигнала. Хоть это и миллисекунды, но все равно очень необычные ощущения возникают.

– Вам, наверное, надо





Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *